Марлен Алмабаев: От студенчества остались сломанная челюсть и вывихнутая правая рука

Интервью с Марленом Алмабаевым, менеджером по продажам отдела Pro AV & Broadcast компании Panasonic.

— Когда и в какой семье Вы родились, кто Ваши родители?
— Решили начать с истоков!?

— Да, это самые главные, определяющие вопросы.
— Мне 35 лет, родился 1 июня в городе Джамбул, который сейчас называется Тараз. Мама – бухгалтер, отец – механик тяжелых машин. Я закончил машиностроительный факультет, а затем получил образование по специальности «менеджмент в производстве». Кроме того, у меня есть сертификат электрика, я повышал квалификацию по ходу своей карьеры – осваивал бухгалтерский учет, управление предприятием/складом, дизайн и визуализация, экономика в производстве. Всю жизнь работаю в телевизионной сфере, соответственно в моей трудовой книжке всего две записи.

— Вы хорошо в школе учились?
— На отлично.

Я поступил туда, куда надо – в Национальный технический университет. По первому образованию я – инженер-механик.

— Какие предметы в школе были фаворитами?
— В основном математика, химия и биология.

— Вы окончили школу отличником, могли поступить куда угодно. Как выбрали вуз?
— Вы правы, мог. Но я поступил туда, куда надо – в Национальный технический университет. У нас есть система ЕГЭ, как и в России, по итогам экзаменов я набрал высший балл и хотел получить техническое образование. Получилось так, что я пошел на машиностроительный факультет. По первому образованию я – инженер-механик.

— Почему предпочли машиностроительный факультет?
— У меня отец был механиком, может, и это сказалось. Это было в 2003 году, выбор был ограниченным, было все не так развито, как сейчас. Мои друзья шли в экономику, в юристы, я предпочел техническое направление. Был выбор между механическим и нефтяным факультетами. Нефтянка находится почти в трех тысячах километров от нас – на западе, да и душа лежала к машфаку.

Advertisement

Я рад, что вырос в общаге.

— Жили в общежитии в это время?
— Да, конечно.

— Времена были уже более-менее стабильные, но не лучшие.
— Это да, но я рад, что вырос в общаге.

— Не самое веселое воспоминание…
— На моем факультете было много парней, мало девчонок. Первый курс шел тяжело, а дальше уже адаптировались.
Я приобрел много друзей из разных регионов огромного Казахстана. Постоянные стычки случались между южными ребятами и востоком, западом и севером. В то время мне казалось, что весь Казахстан в Алматы поступил. Но студенческие годы прошли быстро, и интересно, что за 5 лет обучения была сломана челюсть, вывихнута правая рука. С ребятами мы и сейчас общаемся, собираемся иногда вместе, вспоминаем студенческие годы.

студенческие годы прошли быстро, и интересно, что за 5 лет обучения была сломана челюсть, вывихнута правая рука.

— Во время учебы Вы подрабатывали?
— Да, потому что стипендии в 2800 тенге, или 500 рублей, не хватало. В основном подрабатывал официантом (даже сертификат есть), потом на последних курсах делал дипломные работы для других студентов. Черчение на форматах А2, А1 у меня хорошо получалось, соответственно и на этом зарабатывал немного.

— Что было после окончания университета?
— На последнем курсе меня пригласили на крупное региональное телевидение. Начал с видеоинженера линейного монтажа, потом пересел на нелинейный монтаж, дальше стал инженером студий, потом рекламщиком, впоследствии главным инженером и т.д.

— Как Вы оказались там?  
— В сфере телевидения я случайно оказался. Казалось бы, я уже шел устраиваться на Алматинский завод тяжелого машиностроения. Тем не менее, вышло так, что я поехал в Талдыкорган, а там мой знакомый был гендиректором. Он мне сказал: «Переезжай сюда, коллеги тебя научат, нам нужны такие ребята как ты, поможем с жильем». Это был известный журналист. В Казахстане его все знают. С того времени я отработал там примерно 7 лет.

— Одно дело машиностроение, другое – профессия видеоинженера. Как Вы все же решили связать жизнь с телевидением?
— Любопытство – хотел увидеть телевидение изнутри. Научился я монтажу очень быстро, понравилось. Начинал со спортивных новостей, потом стал делать сложные передачи. Дальше мы перешли на пакет Adobe и графику Maya. Работали исключительно на технике Panasonic, которую каждый раз обновляли на более свежие модели – микшеры, камеры.

На последнем курсе меня пригласили на крупное региональное телевидение.

— Вы постепенно из инженера стали техническим директором.
— У нас были степени развития по категориям: третья, вторая, первая, потом высшая. Я пришел начинающим «зеленым» пацаном. Получилось так, что за 3 года дорос до высшей категории. Соответственно, зарплата росла пропорционально категории – тоже стимул.

Все происходило так : в конце каждого года на телеканале собирался художественный совет и решал, кого повышать, кого уволить, кого понизить в должности. В совет входили руководители операторов, режиссеров, звукорежиссеров, продюсер, заместители гендиректора и старшие журналисты, редакторы, генеральный директор.

— Вы сказали, что занимались рекламой. Какое отношение к вашей текущей деятельности имеет реклама?
— У нас был рекламный отдел, который продавал время на телеканале и делал ролики. Роликами занимались инженеры высшей категории. Длились они по 30-40 секунд или меньше.
Меня попросили совмещать с работой рекламный бизнес: я должен был сам все монтировать с оператором, сам ездить на съемки и договариваться с рекламодателем. Продавал рекламу примерно 2 года, бывало, режиссировал подсъемки, местами был Б-оператором.
Когда имеешь навыки монтажа и инженера студии, оператором быть не очень сложно, главное, чтобы была фантазия и желание снимать. А договориться с клиентом не составляло труда!

Я уже шел устраиваться на Алматинский завод тяжелого машиностроения. Тем не менее, вышло так, что я поехал в Талдыкорган, а там мой знакомый был гендиректором.

— Когда Вы работали техническим директором, какое у вас было хозяйство: много было техники?

— На мне висело очень большое количество оборудования – все новое, которое покупается каждый год, и все старое, которое, почему-то не любили списывать, а собирали в большой «хлам». А телеканал, на котором я работал, располагал очень большой технической базой – на сумму где-то 700 миллионов тенге.

— Это у региональной компании!?
— Да, это очень крупная компания с очень хорошей технической базой. Построили новое здание – примерно на пару миллиардов тенге. Принадлежит она государству.

— В какой момент Вы решили уйти или Вас попросили уйти? 
— Это был 2013 или 2014 год. Каждый год ездили на выставки, семинары, повышали квалификацию. На телеканале почти все съемочное оборудование приобреталось у Panasonic, соответственно представители Panasonic меня знали лично.
Однажды на одной из выставок они мне предложили перейти к ним: «Ты знаешь нашу технику, нам нужен один человек, если есть желание – приходи». В то время я как раз женился, супруга была из Алматы, она меня натолкнула переехать сюда. С тех пор являюсь представителем Panasonic и никогда об этом не пожалел.

Работали исключительно на технике Panasonic, которую каждый раз обновляли на более свежие модели – микшеры, камеры.

— Какие задачи перед Вами ставили как перед представителем Panasonic в Казахстане, Узбекистане и Кыргызстане?
— Развитие региона – наша основная задача. Нам нужно наращивать партнерские отношения, увеличивать присутствие в корпоративном сегменте и не только. Создавать, сохранить и преумножить – наше все!

— В каком состоянии была партнерская сеть, когда Вы пришли, и насколько она изменилась?
— На данный момент наша партнерская сеть не маленькая и мы наращиваем ее в соседних странах. Мы себя хорошо чувствуем на корпоративном рынке и в госсекторе. Если раньше, примерно 4-5 лет назад, мы были только бродкастерами и работали в основном с телеканалами, то сейчас ситуация немного иная. Теперь Panasonic работает почти со всеми: бизнес-центрами, ЖД, авиа, нефтянкой, мечетями, церквями, стадионами и т.п. Стоит отметить, что, по данным одной известной исследовательской компании, наши PTZ-камеры занимают лидирующие позиции в Европе, куда и Казахстан тоже относится.

— Это перспективное направление у Panasonic…
— «Цена-качество» в наше время имеет важное значение. Тем более, в связи с пандемией людям нужны дистанционные решения качественного формата.

Меня попросили совмещать с работой рекламный бизнес: я должен был сам все монтировать с оператором, сам ездить на съемки и договариваться с рекламодателем.

— Как Вы работаете в соседних государствах – Узбекистане и Кыргызстане, какая ситуация там?
— С киргизскими коллегами мы поддерживаем связь, до пандемии продали туда несколько студийных камер, обсуждали оснащение несколько студий под роботизированные системы. До «короны» парламент хотели PTZ-системами оснастить, но тут пандемия настигла, и опять все застопорилось. Надеемся, наши труды в скором времени продолжатся.
В Узбекистане ситуация иная: оснастили крупные телеканалы большим количеством оборудования и на данный момент разрабатываем несколько крупных проектов.

— А Туркмения закрыта, туда невозможно зайти?
— Сложно с этим регионом, если честно. Я там был не раз, есть много партнеров, с которыми мы общаемся, дружим в социальных сетях, делимся опытом. Регион специфический. Чтобы туда ехать, нужно оформить разрешающие документы, получить визу.

Теперь Panasonic работает почти со всеми: бизнес-центрами, ЖД, авиа, нефтянкой, мечетями, церквями, стадионами и т.п.

— Жена чем занималась, когда Вы познакомились?
— Жена работала на 31-м канал, он под управлением СТС находится. Она была региональным корреспондентом по Алматинской области. Тоже телевизионщик, я далеко не ушел.
Работа телевизионщика – это большой труд: заходишь в 9 утра, выходишь с работы глубоким вечером, бывает и ранним утром. Рад, что супруга все понимает.

— Вы сказали, что у Вас трое детей?
— Нет, пока у меня двое.

— Третьего ждете?
— Да.

— Будем надеяться, что все будет хорошо.

— Спасибо

close

Подпишитесь

на нашу рассылку!

close

Рады, что Вы с нами!

Подпишитесь, чтобы регулярно получать контент!

Advertisement